Памяти Игоря Талькова посвящается...
Убийство
"...Я воскресну и спою" - Игорь, ...ты не умирал и никуда не уходил, ты всегда с нами"
(Л. Дербенев)

Данный материал взят в сокращении из нового издания книги "Монолог" (авторы: Т.Талькова, И.Петрищева, см. раздел "Книги"), которая вместе с другими материалами (видео кассеты, новая серия альбомов на CD и кассетах с ранее не публиковавшимися песнями, фотографии и многое многое другое) продаются в музее Игоря Талькова. Настоятельно рекомендуем приобрести эту книгу.

ХРОНИКА ТРАГИЧЕСКОГО ДНЯ.
ПОЧЕМУ УБИЙЦА ТАЛЬКОВА ТАК И НЕ ПРЕДАН СУДУ?

Поздним вечером 4 октября Игорь приехал с очередного выступления; ужин, чай. А потом почти всю ночь, до рассвета мы с ним просто беседовали, лежали и говорили. Удивительно... Такое впечатление, что он тогда действительно прощался. Он вспомнил всех - родных, про каждого что-то сказал, вспомнил всех из группы, давая какие-то характеристики, комментируя. Напутствовал меня, о сыне говорил, даже любимого кота не забыл. Как завещание оставил, с чего бы?.. И при этом очень переживал, все говорилось с болью, с сожалением. Причем говорил как-то отстраненно, как о том будущем, в котором его уже не будет рядом. Но тогда это воспринималось нормально; мы ведь часто разговаривали, какие-то откровения у него бывали...

Где-то числа 3-4 октября состоялся короткий телефонный разговор, во время которого Игорь был очень немногословен, тем не менее прозвучало принципиальное: "Вы мне угрожаете? Хорошо. Объявляете войну? Я принимаю ее. Посмотрим, кто выйдет победителем". Все это вселяло определенное беспокойство.

Еще зимой, по случаю, был приобретен газовый пистолет. Уезжая, Игорь никогда его с собой не брал, но настаивал, чтобы он был при мне, особенно когда я выходила по вечерам с Игорьком (с сыном). Он всерьез наставлял меня, чтобы я снимала его с предохранителя, входя в подъезд, держала бы руку в кармане наготове. Я относилась к этому с улыбкой. Но Игорь говорил, что если захотят сделать ему больно, то действовать будут именно через близких людей. Он приобрел пульки: желтые и синие, какие-то слезоточивые, какие-то паралитические. Но, наверное, они уже тогда были просроченные, негодные.

Кстати, стрелять он не умел. Когда порой, гуляя, мы заходили в тир - раньше ведь они были везде, на каждой набережной, - у меня это получалось. А он всегда мазал и злился, как ребенок. Агрессии в нем не было... Нормы ГТО он бы никогда в жизни не сдал.

Поведение Игоря вечером накануне отъезда было не совсем обычным: никакой спешки при сборах, никаких поцелуев на бегу. Он стал раньше собираться, вдруг спросил, не хочу ли я поехать с ним, долго говорил с Игорьком, наказав, чтобы тот хорошо себя вел, слушался маму. Попрощался с сыном, как со взрослым, за руку. Не забыл и с котом попрощаться. Как правило, я сама отвозила Игоря на вокзал или в аэропорт, но на этот раз за ним заехал Шляфман. По лестнице Игорь всегда сбегал. А тут - спускается, рука на перилах, и долго смотрит на наш этаж, пролет этот маленький. Такое ощущение, будто запоминал. Вышла я на балкон, посмотрела вниз - все махал рукой. Это было так нехарактерно для Игоря. Если б знать, остановить бы... Но тогда я этому не придала значения, и только на следующий день это пронзительно вспомнилось...

К началу дневного концерта Игорь уже был на площадке Дворца спорта "Юбилейный". Ребята с телевидения предложили ему съездить отсмотреть снятое в августе уже упоминавшееся выступление на Дворцовой. А там, еще в его отсутствие, стал зарождаться конфликт. Концерт уже начался, кто-то выступал. Малахов в начале концерта подошел к ведущему и сказал, что будет перестановка, надо поменять местами Талькова и Азизу, так как она якобы не успевает подготовиться к выходу. Хотя на тот момент Азиза уже была на площадке, сидела в кафе вместе с другими артистами, а Талькова действительно еще не было. Ведущий ответил, что просьба Малахова вне его компетенции и необходимо обсудить этот вопрос с устроителями концерта. Через какое-то время Малахов вновь подошел и стал говорить более настойчиво и угрожающе (дес-кать, "я тебе говорю, значит..."). А дело в том, что в связи с телевизионной съемкой концерт был не "живой", а под фонограмму, и в аппаратной все фонограммы уже были заряжены в соответствии с очередностью выступлений. Ведущий стал объяснять Малахову, что это целый процесс и только организаторы концерта вправе решать такие вопросы, не говоря уже о том, что и с самим артистом надо договориться. Тем не менее под напором Малахова ведущий передал администра-тору его требование и попросил выяснить, есть ли договоренность с Тальковым, чтобы не было неразберихи. Девушка-администратор зашла в гримерную Игоря, в которой уже находились несколько человек из коллектива, и сказала костюмерше Маше Берковой: "Поторопитесь, там вас местами меняют, вам раньше выходить". Вскоре приехал с телевидения и сам Игорь, в очень хорошем расположении духа, сразу же стал рассказывать, какая замечательная съемка, как ему понравилось. Маша его поторопила, объяснив си-туацию. Он совершенно спокойно это воспринял. Быстро стал одеваться, сказав между прочим: "Рубашку не будем, дай мне черную майку". Почему-то в этот день он оделся во все черное. В принципе он был готов, надо было только куртку надеть и причесаться.

Периодически заглядывала девушка-администратор: "Ну как, все нормально?" Азиза, якобы не успевающая загримироваться и переодеться, все еще продолжала сидеть в кафе. Кстати, она и приехала уже в макияже, ей оставалось толь-ко платье надеть. И ее уже почти уговорили идти своим номером. Администратор даже подошла к ведущему и сказала, что если вдруг пойдет фонограмма Азизы, а она не успеет, будет артачиться, выйди и скажи, что Азиза на гастроли в Америку уехала.

Шляфман же, вернувшись с телевидения, решил сам узнать, кто выступает, сколько времени до выхода Игоря. И в этот момент ему кто-то сказал, что "вас поменяли местами".

- Как это? Кто это?
- Друг Азизы, представился ее администратором.

Малахов в третий раз подходит к ведущему, угрозы его приобретают вполне конкретный характер: "Меняй местами, иначе пожалеешь!"

Шляфман тем временем возвращается в гримерку, где Игорь был уже практически готов к выходу на сцену.

ам какой-то Малахов тебя местами меняет. То есть сама подача информации была рассчитана на соответствующую реакцию Игоря:

а, а почему это? Иди выясни.

Шляфман отправляется на переговоры с Малаховым. Возвратившись через несколько минут (все ведь очень быстро произошло), говорит, что Малахов называл его "Васьком", угрожал, представившись "дельцом теневой экономики", да и самого Талькова тоже "опустил" и т.д.

у тогда иди и скажи, что я либо своим номером буду выступать, либо вообще не выйду.

Таким образом, конфликт стал приобретать откровенно принципиальный характер, и все разговоры о том, что Тальков якобы не захотел уступить свое близкое к финалу и, стало быть, по неписаным законам шоу-бизнеса, более "престижное" место в концерте, - все это абсурд. Так называемая "демократическая" пресса ("Аргументы и факты", "Московский комсомолец", "Огонек" и иже с ними) в первые же дни после трагедии тщилась представить произошедшее как "мужскую заваруху", "пьяную драку", столкновение амбиций двух "звезд", не поделивших место в концерте. Благо, проведенная судмедэкспертиза неопровержимо доказала, что Тальков в день гибели был абсолютно трезв (в крови не было обнаружено ни грамма алкоголя). Что же касается мнимой мотивации произошедшего, то происходила очевидная подмена понятий, повода и причины, то есть поверхностного и глубинного течений.

Для Игоря не имело никакого значения, когда выступать - в начале или в конце концерта. Он выходил с такой программой, которая разом концентрировала на нем внимание зрителей; и в определенном смысле для более полноценного восприятия аудиторией глубокого содержания его песен-пророчеств, песен-баллад он был заинтересован в выходе на сцену до того момента, когда зал настраивался на сугубо танцевальный лад. Игорь не претендовал на закрытие того концерта. Тем более он очень хотел погулять по городу, и чем раньше он отработал бы свое первое выступление, тем больше времени осталось бы до его выхода в вечернем концерте. Действия Шляфмана носили такой провокацион-ный характер, что поверить в их непреднамеренность очень сложно, почти невозможно. Как типичный провокатор, он бегал от одного участника назревающего конфликта к другому, передавая, возможно, и в несколько утрированном виде, некие нелицеприятные выражения, разжигая и нагнетая ситуацию, в общем-то, на пустом месте.

Наконец Игорь сказал: "Зови сюда этого "дельца", поговорим". В сущности, Талькову был брошен публичный вызов - наглый, дерзкий, хамский, возмутительный. Будучи человеком чести, с обостренным чувством собственного достоинства, он просто не мог его не принять. Кстати, Малахов первоначально отказывался идти в гримерку, но Шляфман настоял.

16.15. Малахов в сопровождении Шляфмана заходит в гримерную, начинает разговор в оскорбительных тонах, ведет себя вызывающе. Игорь, естественно, не мог остаться хладнокровным в такой ситуации, стал, что называется, "заводиться". А это выражалось в том, что он начинал тише говорить, то есть это было состоя-ние внутреннего накопления отрицательной энергии и выплеск мог произойти совершенно неожиданно. Ребята это знали и, пытаясь "погасить" ситуацию, стали выводить Малахова из гримерки. И в коридоре через несколько мгновений конфликт был практически исчерпан. Но тут опять же появляется Шляфман и бросает Малахову: "Ну что, обосрался драться?!" Стоп! Получается, что он привел раздраженного, разгоряченного Малахова в гримерку Талькова, заведомо зная, что там конфликт может принять крайние формы, а именно - может произойти драка (а это, как минимум, компрометация Талькова)? Это он то, администратор, который по долгу службы обязан был утрясать все подобные вопросы на своем уровне и ни в коем случае не выводить их решение на уровень "разборок" с артистом, да еще за несколько минут до выхода на сцену.

16.17. Итак, роковая фраза произнесена. Малахов достает пистолет. Как бы ожидавший именно этого момента, Шляфман вбегает в гримерку: "Игорь, дай что-нибудь, он достал "пушку", - прекрасно зная, что на этот раз Игорь захватил с собой (впервые!) свой газовый пистолет. С какой стати он вдруг взял его в эту поездку? Возможно, именно Шляфман и науськивал его, утверждая, что так будет безопаснее. Я даже говорила, ну зачем ты его берешь, сейчас-то вы едете на поезде, а оттуда в Сочи уж наверняка полетите самолетом. "Не переживай, что-нибудь придумаем". Такое впечатление, что он ехал в один конец... Невозможно представить себе, чтобы Игорь отдал Шляфману пистолет, а сам стал бы отсиживаться в гримерке, когда его ребята подвергаются опасности. "На его "пушку" (револьвер системы "наган", заряженный, как позже выяснилось, тремя боевыми патронами) у нас своя найдется", - говорит Игорь и спокойно, не резко берет сумку, извлекает оттуда пистолет, передергивает затвор, распахивает дверь и тут же стреляет два-три раза. Как уже упоминалось, должного эффекта от выстрелов не последовало.

Малахов к тому времени уже стал убирать свой револьвер, но тут снова выхватил его. Телохранитель Саня Барковский навалился на него сзади; поспевают еще двое ребят, стараясь вырвать пистолет, выкручи-вают ему руки. Чтобы как-то "обезвредить" Малахова, Игорь подбегает вплотную и пытается ударить его по голове рукояткой газового пистолета. Раздаются выстрелы уже из боевого оружия (позже были извлечены пули: одна из ящика из-под аппаратуры, другая ушла в пол). Показательно, что в этот момент не оказалось рядом никого из милицейской охраны Дворца спорта, а она в тот день была весьма многочисленная (что явствует и из видеоматериала, отснятого уже после рокового выстрела). Раздается еще один, последний - третий выстрел. Пистолет у Малахова выбит. Игорь, выронив свой, пятится назад, прижав руки к груди, произносит: "Как больно!" - проходит в состоянии шока несколько шагов по подиуму по направлению к сцене и падает навзничь у большого зеркала...

Оружие оказывается у Шляфмана, который прячет его в бачок в туалетной комнате. Далее по цепочке: Эля Касимати (помощница Азизы), Азиза и... наган возвращается к его владельцу. Малахов, никем не за-меченный, проходит через зрительный зал, сквозь ряды, оказавшись на улице, садится в машину и уезжает. Потом, с его слов, разбирает револьвер и выбра-сывает его частями в воды Фонтанки и Мойки.

16.37. Зафиксировано первое обращение в "скорую помощь". Директор программы посылает ведущего остано-вить концерт. Тот срывающимся голосом сообщает о случившемся и просит пройти за кулисы врачей, если такие есть в зале. Начальник медпункта "Юбилейного" врач Игорь Петушин был на концерте и, услышав объявление, поспешил за кулисы, где уже была медсестра. Еще до приезда "скорой" они делают две инъек-ции: раствор кар диамина и кровоостанавливающее.

16.53. Игоря вносят в машину скорой помощи. В истории болезни на этот момент записано: "Сердцебиение, дыхание, пульс отсутствуют. Зрачки максимально расширены". "Скорой помощи" запрещается брать мертвых, но врач, видя возбужденную толпу, плачущих ребят из группы и учитывая полный зал фанатов, решает отвезти раненого с диагнозом "клиническая смерть" в ближайшую больницу (на самом деле была уже биологическая смерть).

17.00. В больнице "скорой помощи" № 10 врачи подняли умершего в реанимацию, опять же по деонтологическим соображениям: чтобы отделить сопровож-дающих. Жизнь органов тела поддерживалась искусственным дыханием.

У Игоря оказалось огнестрельное пулевое слепое проникающее ранение грудной клетки с повреждением сердца, легкого, органов средостения, массивная, запредельная, острая кровопотеря. "С таким ранением не живут, несколько шагов и все..." - сказали врачи. Он и сделал эти шаги - к сцене... "Если бы даже на месте был развернут операционный стол и была бы готова бригада в ожидании такого ранения, и то шансы были бы практически нулевые. По сути, Тальков был убит на месте..."

Я не верю результатам вскрытия, не понимаю, почему при слепом ранении в грудь так много крови было под Игорем, со стороны спины. Я не исключаю и того, что выстрел был произведен кем-то третьим, что ранение носило другой характер, с более дальнего расстояния. По свидетельству очевидцев, кто-то постоян-но мелькал у решеток (там ведь множество лестничных пролетов и дверей). Шляфман в тот момент, когда все вызывали "скорую", набрал какой-то номер и про-изнес два слова: "Тальков убит". Кому он звонил, зачем, перед кем как бы отчитывался о проделанной работе?

Какое доверие могут вызывать результаты этой хваленой комплексной экспертизы, если в основу исчислений положены неверные исходные данные.

Я допускаю, что меня не должны были пустить в морг до вскрытия; но мне ведь и с делом не дают ознакомиться. Если в начале 90-х Петербургская прокура-тура дала согласие на то, чтобы я ознакомилась с час-тью дела, то из Москвы пришел категорический отказ. Не так давно предприняла еще одну попытку получить разрешение, но говорят: "Перезвоните, конечно, по-стараемся, но..." Пока дело "приостановлено" (очень удобная формулировка!), даже потерпевшая сторона не имеет права ознакомления с ним. Но ведь в таком состоянии оно может находиться сколь угодно долго.

Однажды в 1983 году, когда Игорь с другими музы-кантами летел в самолете на очередные гастроли, кто-то из ребят с испугом говорил об авиакатастрофах. На что Игорь произнес: "Не бойтесь со мной летать. В авиакатастрофе я никогда не погибну. Меня убьют чуть позже, при большом стечении народа, и убийцу не найдут". Напророчил... Ушел "таинственным гонцом", унеся с собой и тайну своего ухода.

Думаю, что миссия Игоря, как и большинства русских поэтов, осталась недовыполненной. И все же


Они не умирают, а уходят,
На память нам оставив жизнь свою...
Вечная память тебе, ИГОРЬ...
Т. Талькова
 
Ru     En     It
     Fr    
Содержание
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Общение
 
 

Контакт
 

www.Talkov.info © 2002 - 2017

Яндекс цитирования
Rambler's Top100